You are here: Экспедиции МПО BEUCHAT EXPLORERS BeuchatExplorers. Навстречу юбилею и вперед к новым рубежам!

BeuchatExplorers. Навстречу юбилею и вперед к новым рубежам!

P9263020
Не судите меня за прошлое — ​я там больше не живу! Сегодня оглянулся на это самое прошлое, перебирая свое снаряжение, и обомлел: в проекте Beuchat Explorer с одиннадцатого года! А сам проект будущей весной десятилетие отметит. Бог мой, как быстро летит время. Только вчера начали. Помню первые свои журналы МПО, которые выписывал, получал в подарок или просто покупал. Самыми моими любимыми разделами были «Путь подвоха» и «Разведчики Буша». Считал эти рубрики народными и самыми простыми. С авторами рассказов всегда можно было пообщаться на форуме и даже вживую, лично.С легкой руки тех «разведчиков» и сам стал «разведчиком». Человек я творческий, на месте стоять не привык, вот и взял на себя приятное бремя кататься по России и делиться ощущениями от поездок, от увиденного, от добытого. Стал, так сказать, навигатором для таких, как я, некогда новичков в подводной охоте. Со временем Beuchat Explorers стал практически отдельным брендом. Жалко терять такой опыт и чертовски жаль закрывать такой проект. А ведь угроза висела в воздухе, и мы вполне могли уйти в историю. Конечно, со страниц любимого журнала, может быть, мы и не ушли бы, но называться могли по-другому. Благодаря нашему редактору, отстоявшему наше имя и место под солнцем, мы опять те самые Beuchat Explorers!



Начался абсолютно новый виток в нашем творчестве. Новый виток начался и в компании Beuchat. В нашем арсенале уже появилось новое, более современное снаряжение, и нам еще предстоит его испытать. О том снаряжении, которое нам было предоставлено на тест, я не могу не сказать. Первым моим костюмом на проекте был Beuchat семерка «Эквип». Я не настолько активный охотник, как может показаться со стороны, ныряю по выходным, иногда реже. Многие мои друзья и чаще, и глубже ныряют и костюмов «убивают» в разы больше, чем я, но лично мне эта самая семерка служит до сих пор. Костюму за это время довелось охватить довольно богатую географию и неблагоприятные условия. С ним мы были и в Башкирии, целых два раза (весна/осень), и на весеннем Дону, и на берегах самого ласкового океана на земле — ​я о Северном Ледовитом. Весь путь от теплых широт до самых суровых заполярных он был со мной и грел, и только в прошлом сезоне я понял, что мой семерочный Beuchat начал уставать. Нет, он не стал тоньше или грубее, не стал рваться, я всегда аккуратно с ним обращался, он не потерял эластичность. В первых своих отчетах я писал, что он сродни шелковой рубахе — ​такой же легкий и удобный. Он таким и остался. Чтобы вы не подумали, что я слукавил, — ​пусть он станет чуточку грубей и тоньше. Хотя я пользуюсь маслом, а не шампунем, и мои костюмы все-таки мягкие. Единственное, в чем он потерял, так это в балансе плавучести. Попробую объяснить. Когда вы на поверхности, он вас держит — ​положительная плавучесть. Когда вы ныряете, то под давлением воды поры неопрена сжимаются, и на пике вы приобретаете отрицательную плавучесть. Так вот, в новом костюме эта граница плавная и ей можно управлять, балансируя грузами на поясе или в разгрузочном жилете. У моей семерки эта грань стерлась. Как бы пора уже с одиннадцатого года-то. Заметил я это именно на Баренцевом море, где вода и плотнее, и соленее, и холоднее.

Оглядываясь, вспоминаю не только о пройденных маршрутах, но и о тех, с кем эти маршруты прошел, а зачастую это были экспедиции с семьей. Мне повезло с семьей, девчонки у меня, и они всегда со мной. Это большой плюс, когда дома твое увлечение разделяют. Раз, помню, забуксовала моя машинка в полях где-то в Калужской области на реке Протве. Так без лишних слов и указаний, они, девчонки мои, выскочили из задних дверей и пошли искать, что под колеса кинуть, пока я «хай-джек» из багажника налаживал. Вот и младшая уже отчасти нырялкой заинтересовалась, в костюмчике от Beuchat нередко мелькает. Ныряла и в Северном Ледовитом со мной, и по Кольскому наш экипаж в тумане вела. Понравился ей этот незатейливый водный мир. Я ей говорю: «Ты ныряла в Северном Ледовитом океане! Пусть все завидуют!» — ​«Нет, говорит, круто, если на Кипре где-нибудь». Современные дети — ​это что-то с чем-то! Замечали? Ведь мы несколько другие были. Костер развести, пакетный супчик в школьном походе приготовить, рогатку смастерить… Нет у современного поколения этого. У них даже уроков труда в школах нет! Это что означает? В будущем, к которому их готовит школа, никакие навыки вообще не пригодятся? Все заменит «АйФон» и прочая «эволюция». А ведь завтра, возможно, будет уже не тот пейзаж и что-то все-таки придется уметь делать.
Вчера на нашем форуме podvoh.ru заметил интересную тему·— ​волгоградские подвохи собирают деньги на зарыбление Волги. Вы видели Волгу в·Волгограде? Она огромная! Выпусти туда тонны мальков, и·разойдутся·— ​не увидишь. Многие так и·рассуждают. Мол, нет смысла запускать, мы их не увидим и·не стрельнем. А·смысл-то есть, и·он в·другом. Мы ведь уже брали у·реки-матушки, и·брали немало. Может, стоит хоть маломальский долг отдать? Это к·вопросу о·завтрашнем дне, который вот-вот наступит, и·что он нам посулит, если мы не позаботимся о·нем сегодня. Кстати, рыбку будем выпускать осенью, и·каждый желающий поучаствовать в·данном проекте еще сможет внести свой маленький вклад в·большое дело. Следите за темой на форуме podvoh.ru. 

PA013069

А еще пройденные маршруты и, конечно друзья. Друзья, с которыми преодолеваешь расстояния, греешься у костра зимними ночами, на которых рассчитываешь, друзья, которые не подведут. Все мы люди разные и на окружающий мир смотрим каждый по-своему, не переделать нас уже, поскольку взрослые все. Но как-то сходимся иногда во мнениях и образуем некий творческий симбиоз. Помню, с Лешкой Прохоровым работали. Ведь здорово писал, шельма! Что ни рассказ, то триллер. Как будто сам с ним погружаешься в это сомовье и судачье логово и все его переживания ощущаешь. Жаль, почему-то ушел и не пишет. Люди-то ведь взрослые, свое мнение имеют.

Мне как-то сказали: «Хотим драйва в рассказах, хотим жести». Мне же этого драйва и в повседневной жизни хватает! Для меня подводная охота — ​это мелодия для саксофона или, скажем, кларнета. Ну, просто мелодия! И рассказывать я могу только так, мелодично, делясь зачастую самыми сакральными чувствами. Я отдыхаю на охоте. Рассекающий воду резиновым телом и так далее… Помните такую песню? Так вот, я просто наслаждаюсь процессом. Это удивительный мир! Пускай мутняк, пускай холод, но я в этот мир пришел, и он меня занял. И совсем не обязательно мне там устраивать пальбу по обитателям этого мира. Многие меня не понимают: «Ты ж охотник, почему не стрелял?» Я часто не стреляю, но замечаю там больше. А охотник может просто побродить по осеннему лесу? Побродить, вдыхая терпкий утренний воздух? И пусть у него за спиной гладкоствол заряженный, ведь совсем не обязательно палить направо и налево по птицам, скажем. Мы взрослые люди, со своим мировоззрением, нас не переделать.

Я всегда злюсь — ​да-да, уважаемый редактор, — ​злюсь, когда Вы пытаетесь отрезать от рассказа, как Вам кажется, нашу «бытовуху». Я о дороге. Мне нравится дорога, мне нравится путь. Это ведь и есть предвкушение! Когда-то нашел о пути правильные слова и сохранил их: «Перед глазами чередой пролетают картины пройденного пути. И сразу становится как-то грустно. Хочется снова в дорогу, несмотря на усталость. Ехать в колонне, держаться за руль, ощущая легкую вибрацию работающего внедорожника, смотреть на уходящую вдаль ленту дороги и чувствовать, как все глубже погружаешься в бесконечный калейдоскоп пейзажей, событий, встреч и прощаний, имя которому — ​Путь».
Более емко невозможно было бы написать. Дорога·— ​она именно такая. Бежит куда-то, а·мы следуем за ней послушно и·ждем, что приведет она нас к·самому яркому моменту нашего путешествия в·жизни. 

DSC_0291P8102656  

В каждом путешествии остается что-то незаконченное, и мы успокаиваем себя мыслями, что обязательно снова сюда вернемся, в следующий раз, и вот тогда доедем, доплывем, долюбим. И отгоняем реальность, которая прозаична, сурова и проста — ​этого не будет! Мы не вернемся! Хотя бы просто потому, что в мире так много мест, где мы еще не были. И мы начинаем привыкать и привыкать, что в каждой поездке остается что-то недосказанное и несделанное.

Такая она, дорога, такой он, путь. Любую, даже самую нудную дорогу скрасят те, кто едет сегодня с тобой. Главное — ​правильно выбрать попутчиков. Вот мой коллега по цеху Альберт иногда вообще полная противоположность моим убеждениям. И ложится он рано, и встает ни свет ни заря, и забыть чего-то может, и не планирует ничего так тщательно, как я. Может спокойно отправиться в неизвестном для него направлении без навигатора и с разряженным фотоаппаратом, а потом заявить: «Ой, у меня фотик сел…» Маша-растеряша! Тем не менее, он славный попутчик, а не пассажир. Я технарь, человек из титановых болтов, гаечек и километров кабеля. Жесткий прагматик и педант (в хорошем, надеюсь, смысле), у меня все по коробочкам и мешочкам. Он — ​художник. Человек из воздуха, осенних паутинок и капелек росы. У него все где-то рядом, если покопаться, то можно найти. В дороге мы постоянно делимся своими историями и опытом. Альберт — ​потрясающий рассказчик. Одна его только «Кедровая шишка» чего стоит! Василий Макарович Шукшин, одним словом. Вот и сегодня, в отсутствии у меня собственного материала о подводной охоте, он с легкостью предоставил свою историю. Встречайте, «Полет над гнездом сазана», автор — ​Альберт Топорищев.

Полет над гнездом сазана

Альберт Топорищев

Однажды ранней сентябрьской осенью в по-летнему теплый и солнечный полдень мне вдруг размечталось… Еще ночью и даже под утро в тонкой дремоте являлась мне темная громадная рыбина. Я совсем не доверяю снам, и, досадливо ворочаясь, сокрушался своей ограниченности. Все рыба, рыба… И наяву, а теперь вот и во сне. Слов нет — ​сезон удался. Последние два месяца я охотился каждую неделю, да по несколько раз. Был всегда с добычей. Накормил и ближний, и дальний круг. Увлечение потихоньку превращалось в страсть, подминало под себя волшебством движения в изумительной заманчивости водных глубин, полных тайн и открытий. Да-да, именно увлечение подводной охотой позволило мне вернуться в детские сны, в которых я снова стал летать спустя десятки лет. Ведь парение в толще воды так напоминает полет. Чудо какое-то! Легкость, изящество, радость…
Грех было не воспользоваться этой радостной, уже иссякающей летней благодатью. Природа манила к·себе, река звала с·неутомимостью любимой, искушая прозрачными, звенящими солнечными бликами струями, и·возможность близости заставила меня сорваться с·места. Домашняя работа была отложена, снаряжен на скорую руку железный конь, заточен до состояния жала (зачем-то) и·без того острый гарпун. Ехать было совсем недалеко, чуть больше получаса, ибо в·моем распоряжении до сумерек оставалось всего 3–4 часа. Небольшая речка давно знакома до мелочей. Решил доехать в·очень людное и·оттого относительно редко мной посещаемое место у·автомобильного моста и,·забравшись в·воду, плыть вниз до плеса, облепленного дачками. Там я·однажды встречался с·крупным язем и·стаей подлещика. Но все как-то не очень результативно. Летом на плесе резвятся с·утра до ночи купальщики. Так что появляюсь я·тут раз-два в·сезон. 

DSC_0007  

Надеялся полазить в куртинах по траве в поисках щуки или карасей и в очередной раз посетить на вид о-о-очень перспективный, но до сих пор сугубо плотвиный завал. Многоярусный, длинный, до пяти метров с шикарными коридорами на свале с двух на 4 метра. Мощные «пни», бывшие когда-то сваями моста, по полметра в диаметре доходили почти до поверхности, а в них всякой речной приблуды, веток, мусора — ​невпрогляд. «Коридоры» просматриваются, и в них мне все виделось что-то. Да мало ли что может почудиться в речных потемках! Плотва здесь была знатная — ​до 500–600 грамм. Тусовалась иной раз стаей до 20-ти особей, но после 2–3 выстрелов почти всегда рассыпалась «на дхармы». Да и не надо мне было больше. Соблазн просочиться в эти «коридоры» с попутным высвечиванием фонариком боковых комнаток, конечно, был, хотя торчащие внутрь узких «тоннелей» обрывки рабицы, сетей, досок с возможными гвоздями и прочей дряни каждый раз охлаждали пыл. Проныривал до середины, начинал за что-то цепляться шкуркой и, поднимая ядреный взрыв мути, завал этот покидал по-рачьи. Течения тут почти не было — ​суводь. Так вот, лечу это я, лечу… Э-ээ, плыву, вернее. И ни-че-го. Почти километр до плеса по траве, ямкам, коряжничкам. Пусто. Приближаюсь к завалу. Без щук, без карасей. Даже сходов не видел. Обхожу его, завал, и подплываю как бы против течения. Прозрак метра полтора. Глубина больше двух. Ныряю. Вот первые пни. И вижу… Из уважения к Тому, кого я увидел, начинаю с красной строки. Еще раз.
Вижу Его·— ​громадного, серого, открыто стоящего «во весь рост» САЗАНА. Вижу его всего. Ну, почти всего, ибо, чтобы осмотреть весь могучий торс, надо поворачивать голову. А·некогда. Рыбина начинает нервно пошевеливать плавниками. Еще мгновение·— ​и·стартанет, оставив о·себе мутные воспоминания и·полную маску слез. Я·приучил себя всегда держать ружье в·направлении взгляда и,·как правило, двумя руками, как на «сухопутной». Движения головы и·ружья автоматически синхронны. Чуть подкорректировав «наводку», стреляю. Гарпун под углом входит сверху в·спину почти в·загривок. И,·словно в·замедленной съемке, вальяжно, почти нехотя, будто не каленая сталь пронзила его плоть, сазан тронулся с·места. Я·видел, что стрела глубоко вошла в·него, но был почти уверен, что не вышла с·раскрытым флажком. Рыба уходит, впереди муть и·коряжник, линь, длина которого всего-то 2 метра без катушки, натягивается. Схватившись за ружье, проталкиваю его вперед и·отпускаю. Первые, самые мощные рывки гасить приходится таким вот способом. Думаю, через 2–3 метра ружье все равно застрянет. 

DSC_2814
DSC_0476  

Выныриваю на пределе, дышу, дрожь какая-то лихорадочная. Снова в воду. И попадаю буквально в подводный смерч! Не видно ни хрена до самой поверхности, как в половодье! Кручусь, пытаясь подобраться со всех сторон. Глушняк. Муть. Ружья нет, сазана нет. Даже течения, блин, нет!!! И эта густейшая илистая взвесь будет тут до нового года оседать… На берегу пацаны. Ох, уж эти любопытные пацаны! «Эй, — ​кричат, — ​дядь! А у нас тут в этом году, вроде, никто не утоп!» Ну и все такое — ​и ржут. В общем, висел я на коряге минут 15, томясь от нетерпения, мучаясь неизвестностью. Чуть развиднелось — ​полез. Нету! Обычно натянутый и запутавшийся в ветках линь приводит и к добыче, и к ружью. А тут его нет. Увеличиваю спираль поиска — ​нет. Завал пуст. Ушел речной мой бизонище и ружьишко верное с собой забрал!

Осматриваюсь. Плес-то немаленький. Надо искать. На поиски ушло у меня с полчаса, и вот на другом уже берегу я опять вплываю в клубы мути и иду по следу. Вот белая рукоятка моего арбалета. Линь уходит в «облако». Натянут. Свайка. А за ней… за ней снова ОН! Довожу стрелу в тело рыбы, и опять Матерый уходит вперед. Но линь не пускает. Рыба измучена смертельной раной. Ухватив гарпун правой сверху, завожу левую руку под брюшину, нахожу там продолжение стрелы, хватаюсь. Что сказать? Поначалу было ощущение, что сижу на дельфине, и он сейчас меня немного покатает с экскурсией по своему любимому плесу. Но стрелу я не выпустил. Как на мотоцикле, верхом на рыбине, держа гарпун, аки руль, обеими руками, пер я моего сазана к месту старта против течения около часа. На кукан, показавшийся хлипким для такого монстра, посадить так и не решился. Вернулся на сазанЕ! Летел на ластах, как на крыльях. Выйдя на берег, переодевшись, едва запихнув рыбину в рюкзак, с большим трудом поднялся к мосту.

Взвешивание зафиксировало 19,6 кг! ТАКОГО у меня еще не было! И где? На дачном плесе! Возвращаясь обратно, заехал на небольшой мелкий и мутный прудик, чтобы почистить трофей в спокойном безлюдном местечке с водой. О нем бы и не вспоминать. Но! Как скоро выяснилось, эта история, вернее, ее следы, имела продолжение. На берегу после моей чистки осталась гигантская чешуя, а уже через неделю, проезжая мимо этого прудика (в котором давно никто, кроме пиявок, лягушек и какого-нибудь хламидиоза не ловится), я увидел трех навороченных карпятников. Они вдумчиво и неспешно медитировали с бойлами и прикормкой. И мне вспомнился пацан с сачком из старого советского фильма с его ухмылкой и вечным вопросом: «А чё это вы здесь делаете-то, а?» Но я не стал нервировать серьезных больших мужчин этим вопросом и не стал разочаровывать. Воображение должно работать. Только вам! Пусть в жизни останется место для полетов во сне и наяву, тайн и неожиданностей по 20 кило.

Вот о чем сегодня я хотел рассказать. Может, после «зимней спячки» вы ждали большего. Обещаю — ​следующая история будет потрясающей! Не люблю давать анонсы и загадывать. Это будет эKZотическое путешествие! Новым разведчикам Beucat Explorer откроются новые горизонты. •